img_0887

 

До завершения профессионального спорта в 2011 году Александр Кузин был одним из сильнейших марафонцев Украины и мира. Сегодня он является президентом бегового клуба в Киеве (Marathon club “Taras Bulba – Kuzin Team”), тренирует любителей и профессионалов. Двое его учеников участвовали в Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро (Ольга Котовская – 2:34; 33 место; Александр Ситковский – 2:14.24; 20-е место.), а Дмитрий Лашин занял 4-е место на чемпионате Европе-2016 в Амстердаме на дистанции 10 000 м (28.27).

В 2007-м, после победы на марафоне в Линце (Австрия, апрель, 2:07.33), Александр Кузин был назван «Лучшим марафонцем Европы». Тем не менее, до рекорда страны ему тогда не хватило совсем чуть-чуть: Дмитрий Барановский в декабре 2006 года пробежал в Фукуоке за 2:07.15.

 

— Саш, не было обидно, что до рекорда Украины не добежал самую малость?

 

— Нет, об этом тогда точно не думал.

 

— А ты сейчас не лукавишь?

 

— Абсолютно. Я ведь уже был рекордсменом страны дважды, когда пробежал марафон за 2:11.07 (2002 г.) и за 2:10.54 (2005 г.). И это, по большому счёту, ни на чём не отразилось. После Линца мне мой первый менеджер, Гюнтер Фогль (Guenther Vogl), сказал: «Алекс, если бы ты был немцем или австрийцем, ты был бы уже миллионером!» Благодаря контрактам и спонсорам. А у меня на тот момент контракта со спортивной фирмой даже не было на такое время. Последний бонус был за результат 2:08.30.

 

— Тем не менее, после Линца ты был назван «Лучшим марафонцем Европы» 2007 года.

 

— Да. Но похвастаюсь еще и тем, что моя жена (Татьяна Кузина – здесь и далее прим. авт.) выиграла в 2006 году Римский марафон с рекордом трассы и рекордом Украины — 2:25.44. А мой результат в Линце был 2:07.33. И СМИ писали по поводу неофициального зачета, что мы — самая быстрая марафонская пара на планете: результат жены плюс результат мужа. Кенийцев обогнали на 15 секунд. Я не знаю, побит ли этот рекорд сегодня.

 

— А Кузинские 2:07.33 в Австрии ещё держатся?

 

— В следующем году будет 10 лет, как держатся. Организаторы мне там очень рады, всегда приглашают. Мы в прошлом году туда приехали командой любителей от моего клуба и выиграли эстафетной бег. Виктор Рётлин, в прошлом очень сильный швейцарский марафонец, а сегодня – элит-координатор этого марафона, так вот он в этом году заявил восемь кенийцев, чтобы побили мой рекорд. Они становятся, бегут по рекорду до 30-какого-то километра, а потом их «ставит». В итоге, пробежали на две минуты хуже. Я думаю, мой рекорд ещё долго там не побьют.

 

— А можешь вспомнить свой марафон в Линце? Как он проходил?

 

— …Завтра марафон, а сегодня вечером у нас пресс-конференция. Я хотел пробежать на этом старте очень быстро. Так был настроен, что мне было все равно, какая трасса, какая погода. Я понимал, что был сильнее, чем в прошлом году (я пробежал в Риме в 2006-м за 2:10.07, будучи травмированным). У меня мечта была – заявиться на Нью-Йоркский марафон со своей женой. Поэтому в Линце собирался бежать 2:09. И вот на пресс-конференции журналисты спрашивают меня: «Мы увидим завтра 2:08?» Отвечаю: «2:08 – не знаю, но 2:09 – точно!» Дальше говорю кенийцам-пейсмейкерам: «Начинаем 1:04.30». Пишу им на салфетке: 1:04.30. Понятно? Да, понятно.

На следующее утро встаю на завтрак, подходит ко мне мой менеджер и говорит: «Алекс, звонил менеджер этого кенийца, который в прошлом году здесь выиграл, и сказал, что будет жарко: если вы начнете 1:04.30, то после 25-го километра вам будет капут. Поэтому он предлагает начать 1:05.30». Я про себя думаю: «В 9 часов старт, первый час, до десяти, не будет так жарко, а там будь что будет.» Я говорю: «Нет! 1:04.30!». — «Ну, ладно. А можно тогда тебе пару «зайцев» и ему одного?» Я говорю: «Хорошо». И вот мы побежали…

 

— А как пейсмейкеры распределялись в принципе?

 

— Как и договаривались: один – ему и два – мне. Но в итоге все мы бежали одной группой. Один кениец должен был бежать «зайцем» до 21-го, другой до 25-го и третий до 30-го со мной.

…И вот мы бежим… Первый километр у меня — 2.52. Пейсмейкеры от меня убежали вперед. Я им начинаю кричать, они не слышат. Их организаторы на велосипеде догнали, вернули назад. Они начали тормозить, и я их толкаю в спину, кричу им: «IT’S SLOWLY!». И вот так, то медленно, то быстро, примерно до десятого километра я их толкал-останавливал, пока темп не выровнялся. Как только темп выровнялся, начали бежать ровнее, примерно по 3 минуты с небольшим на километр, я мозгами отключился. Бежим. На 14-м километре первый «заяц» сходит, на 17-м второй «заяц» сходит. Я только подумал: «Ну, хоть еще один остался». Он как раз со мной до 30-го должен бежать. Но на 20-м километре и этот сходит. Помню, у меня 21 километр был, не полумарафон, а именно 21, — 1:03.35. То есть в расклад укладывался. Так вот как только они остановились, мне сразу по ногам как дало, то есть тяжело стало.

Я организаторам показываю (они едут впереди на машине), типа — что за фигня? Что за пейсмейкеры? Они сами разводят руками в недоумении. Ну, я думаю: «Ладно, будет, как будет. Мне бы пробежать с таким темпом до 30-го километра, а там разберемся».

На этом марафоне ехала машина впереди, на которой впервые в моей практике было два табло с часами. Первое табло показывало время с момента старта, а второе —  прогнозируемый результат. И вот я бегу один, мозги включаю, смотрю на это второе табло — 2:08, потом раз — 2:07.52… Думаю, засеку, с каким темпом бегу. Засекаю, получалось так — 2.59, 3.01…  Бегу дальше. Такая эйфория! Остается последний километр, силы ещё есть, начинаю прибавлять. А там брусчатка — и мне сводит судорогой ногу. Сбавил немного: лучше так добежать, чем пешком идти. Добежал. По ощущениям, что 2:10, что 2:07, никакой разницы не было.

…У меня же левая стопа больше правой на 6 миллиметров. Поэтому соревновательную обувь всегда брал разнопарную. В Линце, если посмотреть мою фотографию, где я сижу на финише, «марафонки» на мне разные по цвету. Перед этим стартом я написал менеджеру: «Пришлите мне, пожалуйста, такие же, но на полразмера больше». Они присылают, но другого цвета. Думаю, да какая разница, все равно модель одна и та же. Так вот, финиширую, меня репортеры снимают, типа — что это такое? Я говорю: «Ну, так получилось…» Это уже потом стали делать «марафонки» и «шиповки» разных цветов в одной паре специально, а у меня «так получилось».

 

— Ты сказал, что по ощущениям что 2:10, что 2:07 никакой разницы не было. Значит ли это, что и «отошёл» ты от того марафона быстро?

 

— На самом деле мне это так только казалось. Думал, что я и через месяц 2.10 смогу свободно пробежать. Но, наверное, результат 2.07 все-таки дал сильный стресс организму, так, что через месяц я с такой скоростью еле 14 километров одолел.

А на ту осень я еще сильнее был готов. В голове даже были мысли насчет рекорда Европы. Но, видимо, настолько всё зыбко, когда в тренировках ты подходишь к своим пределам и находишься на грани. И вот чуть-чуть перебрали в горах. Помню, спустился из Кисловодска уже не с тем самочувствием, как весной. В итоге пробежал 9-ым в Нью-Йорке, за 2:14. Чувствовал, что перетренировался. Просто когда есть результат 2:07, бежать 2:10 уже неинтересно, и в тренировках начинаешь себя «натягивать» на бОльшую нагрузку. Плюс, эмоции подстёгивают…

…Ну, видишь ли, если бы все знали, как тренироваться, у нас конкуренция была бы, как у кенийцев.

 

— Да, их конкуренция – это уже притча во языцех…

 

— Я тебе скажу, какая у кенийцев конкуренция. Я жил в Италии (Тренто) в одной квартире с восемью кенийцами. У одного из них был личный на полумарафоне 1:01. А среди них еще и чемпионы мира были, в общем, довольно сильные парни. Так вот этот чудак постоянно мыл посуду, готовил. Я ему говорю: «Почему все время ты хозяйничаешь? Вы же все готовить умеете…» А он мне и говорит: «Да я же никто, это они — звезды! А я всего лишь 1.01 «половинку» бегу».

В другой раз как-то они вдруг собирают шмотки и сваливают все. А это февраль или январь месяц был. Один остается — Дэвид, который имеет 28.30 на десятке, 1:02 — на полумарафоне, уже лет 10 бегает, выигрывает все пробеги. Я говорю: «Дэвид, а куда все сваливают?» — «На чемпионат Кении по кроссу». — «А ты чего туда не едешь?» — «А что мне там делать? Я со своим результатом буду там где-то 200-ым-300-ым». (смеется) Я говорю: «А сколько же вас там бежит?» — «600-800 человек». Вот это конкуренция!

 

— Саша, почему именно итальянский беговой клуб? Ты ведь, насколько мне известно, выступал за него 6 лет (2000-2006 г.г.).

 

— Ты знаешь, я, наверное, немного романтично к этому относился. До Италии я бегал за немецкий клуб, но мечтал попасть именно к итальянцам. Мне вообще казалось, что клуб — это что-то мощное, настоящее, поддерживающее, в том числе, финансово. Ну, вот как футбольные клубы. Я же с 6 до 12 лет футболистом был, причём неплохим. Так вот у нас-то в стране клубной системы нет. И я искал за границей, наблюдал, анализировал. В том числе искал хорошего тренера. А хороший тренер проявляется через успехи спортсменов. Вот, например, Стефано Бальдини, итальянец, белый, олимпийский чемпион, который бежит стабильно марафоны и десятку, — значит, что-то в тренере есть. И когда я попал в итальянский клуб, попросил, чтобы меня свели с Лучано Джилётти (тренер С. Бальдини и Джелиндо Бордина – олимпийских чемпионов в марафоне). Но что-то не срослось, и меня свели с Массимо Маньяни, который на тот момент подготовил рекордсмена Италии (Джакомо Леоне, 2:07.52). Меня приводят к этому тренеру, а он мне говорит: «Александр, напиши свой план подготовки». Я думаю: «Блин, я к тренеру пришел, а он мне говорит – напиши план». В общем, мы с ним так и не начали работать вместе. Деваться некуда было — я подошёл к Джанни Димадоне, это мой менеджер на тот момент (он сам был третьим когда-то на Нью-Йоркском марафоне, 2:11.40, быстро бегал пробеги), говорю: «Джани, как ты тренировался к марафону?» Он говорит: «А что, у тебя тренера нет?» Тренера на тот момент не было. Он говорит: «Давай я тебя определю к Ренато Канове».

 

— Ого! Вот так просто?! (Ренато Канова – известный итальянский тренер бегунов на длинные дистанции. В основном работает с африканскими спортсменами мирового уровня)

 

— Оказалось, что да. Мне итальянцы сразу сказали, что Renato Canova —  «чокнутый профессор»: у него только африканцы «выживают». Но мне деваться некуда было. Он дал добро, присылает мне план тренировок. Ты знаешь, тогда меня спасло то, что с этим планом я уехал в Украину, а не остался в Италии. Начал менять его под себя…Этот план — это фантастика! Это что-то из космоса! Мне итальянцы перед отъездом говорят: «Александр, это либо 2:08, либо 2:18!» До этого я бегал по шаблону — пять по двойке, например, 15 раз по 400 м (когда 2:13 бежал в Праге (1998). А тут что-то совершенно новое – «лестнички» всякие, километр через километр. Тогда это было в новинку.

… Ну так вот. Я начал подстраивать этот план под себя, со своими скоростями. И смотрю — сдвиг пошел очень сильный. Я поверил в то, что эти тренировки работают. Через несколько месяцев врнулся в Италию и стал полностью тренироваться под контролем Кановы (так же дистанционно, но на связи мы были чаще): вот звоню ему — как он скажет, так я и бегал. А там такие жесткие тренировки были. Например, в день делаешь две работы. Утром тренировка: 35 минут «десятка» — разминка, по 3.30 получается. Прибегаешь на стадион, пару минут порастягивался и делаешь пять по «двойке» через две минуты отдыха, по 5.55-6.0. Вечером в этот же день — 35 минут «десятка», разминка опять. Прибегаешь, порастягивался, и темповый бег — 10 километров по 3.03 — 30.30. Я это выполнял. И это все даже без восстановителей! Канова вообще противник фармакологии.

1 2 3

План Ренато Канова для Александва Кузина

 

…Однажды Канова мне говорит: «Алекс, у вас столько талантливых спортсменов в Украине! (это был 2002 или 2003 год) Я хочу приехать и бесплатно прочитать лекцию вашим тренерам «. А он был тогда профессором ИААФ (Международной федерации лёгкой атлетики). Я приехал окрыленный. Говорю это старшему тренеру по выносливости, смотрю — ему пофиг. Через месяц читаю на runners.ru: «Читайте первую часть книги знаменитого итальянского тренера Ренато Канова… Читайте вторую часть книги…»

Когда я уже сам начал тренировать, я Ренато писал: «Так-то и так-то, у меня есть спортсмены, подскажи, что лучше давать в подготовке на 10 километров?» Он мне не отвечал. Но потом мы встретились в Нью-Йорке на марафоне. Он мне говорит: «Я все получал, но ответить тебе не мог. Пошли». И мы с ним часа 2-2,5 сидели в комнате и говорили. Не про то, какие тренировки надо давать, а про методику, про соотношения нагрузок. В общем, не про рыбку, а про удочку.

Прошло 12 лет, и когда у руля Федерации легкой атлетики Украины встал Игорь Лещинский, он звонит и говорит: «Саня, а помнишь, ты когда-то Канову приглашал». Я говорю: «Ну, да». — «А можно его еще раз пригласить?» Я говорю: «Его уже китайцы купили. Я-то напишу…»

 

— Я помню, в России он читал лекцию…

 

— И другая ситуация. Как-то я приехал в Польшу тренировать поляков. Директор Варшавского марафона Марек Транина говорит: «Алекс, как ты скажешь, так и будет» (в плане подготовки к соревнованиям). У нас же в Украине приходишь, рассказываешь им, как и что лучше делать, чтобы у выносливости были медали — они на тебя смотрят как на инопланетянина. Не заинтересованы в общем…

 

— Саша, а что явилось результатом ваших совместных тренировок с Ренато Канова?

 

— Ты знаешь, здесь ответ будет неоднозначным. С одной стороны, я реально чувствовал, что сдвиг идет. Я даже на тренировках бежал полумарафон, «тысячу» через «тысячу» — 1:03.55. «Тысячу» быстро, «тысячу» потише (на тот момент получалось по 2.50/3.10-3.12). Другой пример: в прошедшее воскресенье был старт. Думаю: «Ну, в среду, наверное, работа будет». Во вторник звоню ему и говорю: «Ренато, что мне завтра делать?» Он говорит: «Не завтра, а сегодня. Обувай «марафонки» и давай — шесть по «тройке» по 9.10, через километр по 3.40». Становишься и выполняешь. Ещё, например, длительный бег — 2,5 часа. Первый час бежишь свободно, как ты обычно бегаешь длительный. На тот момент у меня форма была 3.40-3.35. Второй час — по 3.20 на километр, и следующие полчаса быстро — где-то в районе 3 минут. Вот я становлюсь, первый час бегу 3.40-3.35. Это в Италии происходило. Второй час — по 3.20, заключительные полчаса бегу — чувствую, что уже в районе 3.03, и если я так пробегу 30 минут, то это будет накладно для здоровья, и пробегаю только 20 минут. 2:20 у меня получилось. Останавливаюсь, пульс – 27 ударов за 10 секунд, через минуту — 21. Посчитал — еще плюс один километр, и у меня 2:23 марафон на тренировке. И это при хорошей загрузке, 200 километров в неделю. Вроде бы классно. Но у меня тогда перед марафоном, недели за две, как говорят итальянцы, «finito gasolino» (бензин закончился), то есть сердце начинало болеть — перетренировался. Стартую на марафоне – и не бежится с первых же метров, не бег – а мучения. И у меня так несколько марафонов накрылось. Тренировки сумасшедшие делал, а результат такой… 2:18 – и по полчаса сидишь отходишь.

 

— Какой тогда вывод ты сделал из тренировок с Ренато Канова? Как надо воспринимать его методику?

 

— Во первых, ею однозначно надо пользоваться. Но подстраивать нагрузки под себя: где-то скорости снижать, где-то — объёмы. Когда была возможность, я так и поступал. Но чувствовал, что сдвиг все равно есть. Реальный. С точки зрения физиологии система работает. Но восстанавливаться надо однозначно с фармакологией. По-другому можно лишиться здоровья.

 

— Скажи, исходя из чего, Канова соглашался брать кого-то тренировать? Нужен был какой-то результат чтобы он понимал, что есть перспектива, или что? Или он тесты проводил?

 

— На что он опирается при окончательном выборе, я не знаю. Это ему надо вопрос задать. Мне-то тогда Джанни (Димадонна) предложил. Но они (тренеры, менеджеры) тоже видят, кто как бежит, и знают, что белые люди – это определенная редкость в видах выносливости (я имею в виду мировой уровень). И это тоже материал, на котором можно оттачивать свое тренерское мастерство. Как бы утилитарно это ни звучало.

Однажды в Венеции после марафона, где выиграл кениец Канова (я уж и не помню всех их имён), за обедом Ренато мне говорит: «Алекс, вот этот кениец (он сидел с нами за одним столом; после 15-го километра он обогнал меня, но в итоге еле добежал: я снова обошёл его после 35-го) сегодня пробежал плохо. Но я всё равно возьму его тренироваться в Катар (куда Канова собирался), так как он двоюродный брат того кенийца, который выиграл этот марафон (то есть генетически перспективный)».

 

— Как складывалась твоя спортивная жизнь после Италии и Кановы?

 

— Года полтора я протренировался у Игоря Осьмака (известный украинский тренер по выносливости), В конце 2006 года пробежал марафон в Дублине и в ноябре попал к Леониду Швецову.

 

— То есть ты, по сути, работал с лучшими тренерами на длинных дистанциях трёх стран.

 

— Да, это всё было и остаётся очень ценным опытом для меня.

 

А в Дублине как пробежал?

 

— В Дублине я был второй. Там был мой самый, наверное, сложный психологически, тактический марафон. Мы с женой «влезли» в поэтапную оплату квартиры, надо было платить очередной транш — 40 тысяч долларов. Таня на тот момент была травмирована, денег нет… Квартира, я тебе скажу, очень сильный стимул! То же самое с моими учениками: грудь у кенийцев выигрывали на марафоне, когда кредиты на квартиру были. Серьёзно! (смеется)

 

— Как кенийцы, по сути!

 

— Да-да. Если ты разговариваешь с африканцем, задай вопрос, сколько у него коров. У них вообще мечта — купить корову, которая стоит 300 баксов. У одного спрашиваю: «Сколько у тебя?» — «18». — «А трактор есть?» — «Два трактора». Сверхмечта — это трактор!

 

— Вернемся к Дублину. Какой у тебя там был результат?

 

— Результат у меня был — 2:13 с небольшим, но там самое главное — место. Я знал, что мне надо быть в тройке, потому что экипировочная фирма, которая была главным спонсором соревнований, выплачивала за первое, второе, третье места дополнительные деньги. Так что у меня был стимул попасть в тройку. И я в нее попал. Тогда Соколов (Алексей Соколов – рекордсмен России на марафоне) выиграл этот марафон в первый раз. До этого я Лешу даже не знал.

 

— …То есть свой личный рекорд на марафоне в Линце ты показал, как раз будучи у Швецова. Вот интересное дело получается: у Леонида многие российские марафонцы показывают высокие результаты (Дмитрий Сафронов, Алексей Соколов). Что такого в его подходе, что вы так раскрываетесь?

 

— Швецов — это уникальный человек! У него, самое главное, есть так называемая чуйка на отдельного спортсмена. Он как «поймает» человека, его состояние, начинает строить тренировки под него. И ведь он же много народу не набирает, он в этом плане молодец. У него 8 человек — и все. Как сам говорит, не может и не хочет распаляться. Мне, по крайней мере, это все шло и нравилось. Я еще той осенью собирался вернуться к Канова, тренироваться у него с Таней (Кузиной). А потом узнал, что Швецов набирает группу, и подумал: «И зачем мне в Италию ехать, если есть человек, русскоязычный, с медицинским образованием, знающий по себе, что такое марафон?..» И вопрос с Канова сам собой отпал. Начали работать. Жаль, что Татьяна, как потом оказалось, была очень серьезно травмирована. Поэтому закончила профессионально бегать.

 

— Ты несколько раз говорил, что часто перетренировывался. Глядя из сегодня, что бы ты сказал: мог ли избежать тех моментов перенапряжения?

 

— Ты знаешь, я даже себе не могу на это ответить. Это ведь настолько тонкая грань. Хорошо, когда рядом есть свежий взгляд со стороны, взгляд тренера, который может вовремя тебя остановить. Вот тебя несет, снова и снова, и всё, вроде, хорошо. Потом одну тренировку чуть сильнее сделал, чем надо было бы. Немного не довосстановился. На этом фоне сделал ещё одну или несколько тренировок, но остановиться-то сложно – ведь есть задача, и нельзя идти на поводу у своих «слабостей». Так вот в какой-то момент происходят наслоения  нагрузки — и вся подготовка уходит в никуда. Человеческий организм до конца не изучен и не изучится никогда. Еще проблема в том, что все у нас методом тыка, то есть мы сами себе и тренеры, и врачи, и всё остальное.

 

— Леша Соколов как-то сказал, что терпение — его сильная сторона. Ты бы как ответил на вопрос о своих преимуществах, как спортсмена?

 

— С одной стороны, может быть, это и преимущество, а, с другой стороны, возможно, и недостаток: я никогда не мог начинать марафон быстро. Я примерно знал, на какой результат готов, и всегда старался бежать марафоны ровно, на результат. В то же время я не любил горные марафоны, с тяжелой трассой. У меня тут, знаешь, какое-то ограничение. Ещё я почти всегда бежал вторую половину быстрее, чем первую. Вот кенийцы – первую половину «шарашат», как лошади… Пока их не «поставит», пока, как говорится, «шторки не упадут». Мне кажется, и Дима Сафронов, и Леша Соколов такие же. И в этом я им завидую! Так же у нас Барановский Дима… Классно, когда у тебя в голове нет такого тормоза. Если ты готов, ты покажешь это. У меня этот тормоз, к сожалению или к счастью есть. Если я чувствую, что это не мой темп, все, я отстаю и бегу по-своему. Но, к слову, это тоже не всегда плохая тактика. Много раз она меня выручала: например, бегу марафон «Memorial Enzo Ferrari» в Италии (Кстати, кто хочет показать хороший результат, идеально ровная трасса!). Бегу в лидерах, возглавляю группу. На 30-м километре поворачиваюсь — там 10 кенийцев бежит. А награждаются первые 6 или 8 мест. И они начинают переключаться по 3 минуты на километр. Я с ними километр пробегаю и чувствую, что не смогу в таком темпе. Ну и отстал. После 35-го километра они уже сами «приходят» ко мне, как ручные. Не выдержали темпа.

А в марафоне, если исчерпал себя не своим темпом по дистанции, то волевые качества вряд ли позволят тебе бежать и дальше быстро. И меня лично это радует! Именно поэтому я начал бегать марафоны: для меня это была единственная дистанция, где можно было наравне бороться с кенийцами, какие бы сверхрезультаты они ни показывали на более коротких дистанциях.

 

— Саша, сейчас, уже имея опыт работы с очень талантливыми тренерами, как ты сам строишь тренировки с профессиональными спортсменами и с любителями? Вопрос общий, я понимаю. Но, возможно, ты определил для себя какие-то основополагающие моменты.

 

— Как классно сказал Леня Швецов: «Я сторонник более-менее правильных тренировок, но даже я не знаю, как правильно тренировать». Я соглашусь, как и с тем, что надо чувствовать спортсмена. Это не легко, требует больших энергозатрат, особенно на расстоянии (профессионалы же у меня все на дистанционном сопровождении), но это работает. Вот, например, ребята сидят в Кисловодске. Я говорю одному в телефонном разговоре: «Так, завтра давай отдохни, прогуляйся в горы..» Он на следующий день говорит: «Блин, Кузя, ты как в воду глядел. У нас тут и снег выпал, и я уставший». Вот почему я это решил и попал в точку — логически не объясню. Проанализировал план тренировок, представил себя на его месте.

Про любителей понял другую вещь (к профессионалам это можно отнести с оговоркой): достигать максимально возможного результата минимальными затратами. Я два года работал в хорошем беговом клубе. Ушёл оттуда из-за их бездарной политики тренировок, навязываемых сверху. Например, присылают тренировочный план – и всё, они ни шагу ни туда, ни сюда. Помню, как-то летом прислали программу. Вызывают нас в офис и показывают её. Я смотрю и говорю: «Вы извините, но так тренировать нельзя!» Они говорят: «Почему?» — «Я даже профессиональным спортсменам такое не даю с точки зрения физиологии — люди не успеют восстановиться». Лена, там через день работы! Представь, каково это человеку, который работает в офисе, а на улице июль-август – жара. Так он приходит на тренировку, а ему — темповый бег шесть километров, через день работа на отрезках по 400 м, по 200 м. А в офисе мне говорят: «Александр, ну, это вы знаете, а ребята (те, кто тренируется) этого не знают. Поэтому мы будем делать то, что нам дают сверху».

Я прихожу на тренировку. Ну, что, мне их насиловать, что ли? Я им говорю: «Ребята, у вас по программе такая-то работа, но я вам рекомендую сделать то-то и то-то…» В общем, не смог я смотреть, как людей насилуют.

…Но, все эти клубы с их маркетингом, футболочками, массовым участием в соревнованиях — социализация в общем – конечно, это красиво. И люди на это клюют…

 

— Саш, я часто задаю вопрос про дистанционное сопровождение. Чем ты руководствуешься, когда ведешь спортсмена, не видя его?

 

— Я не сторонник составлять планы даже на неделю вперед, не то, что на месяц. Сначала люди обижаются. Но мне самому некомфортно часто переписывать свой же план, исходя из постоянно меняющегося состояния спортсмена. Я даю задание на насколько дней вперед: пробежал, сделал работу — даешь отчет: как бежалось, как чувствовал себя после. И исходя из этого состояния, уже «ловишь» человека, и пошло, пошло, пошло…

Вот тренируется у меня Оля Котовская. Живет она в Ровно (западная Украина). Шесть лет назад она звонит мне и говорит: «Хочу у вас тренироваться». Начинаем работать, она выполняет норматив мастера спорта на 5000 м, выигрывает старты в Польше. Потом звонит и говорит: «А можно, я хоть к вам приеду познакомлюсь?» (смеется) И я тебе скажу, за шесть лет я ее видел, наверное, не больше десяти раз. Но за это время она несколько раз была чемпионкой Украины на марафоне, в этом году стала чемпионкой страны на «десятке», имеет 2:28 на марафоне, сколько марафонов повыигрывала! И в этом году пробежала на Олимпийских играх в Рио.

Минус в данной ситуации в том, что я не вижу технику своих спортсменов…

 

— Но ведь ты же тоже долгое время тренировался дистанционно. Как ты занимался своей техникой бега?

 

— Лет до 23 я бегал на полусогнутых ногах и постоянно отбивал пятки. А еще у меня были перенапряжены плечи. Я молодой был и не понимал этого. А тренер не считал технику бега важной составляющей тренировочного процесса. И чем больше давал нагрузки, тем больше у меня становилось проблем: «летели» ахиллы, потом «полетела» спина. В 1992-93 годах я еле ходил, не то что бегал. Потом я заинтересовался системой Артура Лидьярда и начал по ней заниматься. Года три-четыре так тренировался. Сразу скажу – сработало! Представь, месяц многоскоков (в подготовительный период). Но у них в Новой Зеландии тепло, а у меня получалось по снегу (это был январь месяц). И вот я прыгал по снегу по 400 метров в горку. У меня дома в Днепропетровске сохранились календарики, где я зачеркивал каждый день, как в армии. Это были очень тяжелые тренировки. Тем не менее, после этого по любой трассе я выигрывал чемпионаты страны по кроссу. Ноги окрепли очень сильно, и это дало ощутимый толчок в результатах.

 

— Согласна, многоскоки и силу нарабатывают, и технику исправляют.

 

— Но и это ещё не весь подготовительный период. Сначала два месяца бегаешь объемы. Среда, суббота — темповый бег, 10 км. В воскресенье – длительный бег два часа. Среди недели – фартлек. Я его делал так: бежал час, и каждый километр ускорялся метров по 150. И так два месяца. Я помню, в Кисловодске на верхнем стадионе бегал «десятку» два раза в неделю по 31 минуте.

 

— ?!!

 

— Это я сейчас понимаю, что бегать 10 км по 31 минуте на верхнем стадионе Кисловодска два раза в неделю – это сильно! (смеется) А тогда это было обычной тренировкой. Вот так два месяца бегаешь, потом месяц – прыжковая. Прыжковая состоит из чего? В понедельник, среду и пятницу разминка – 6 километров, потом 6 серий такой работы: 400 метров прыжки в горку + 200 метров трусцы + ускорение вниз 400 м свободно + 200 м трусцы + 6 раз по 60 м спринт (это одна серия). То есть тренировка на полтора часа. Вечером – часик трусцы. Вторник, четверг, суббота – кросс примерно по часу и спринт 10 раз по 120 метров с горки. Плюс, все дни, кроме воскресенья, вечерняя тренировка по 12 км спокойно. В воскресенье – длительный бег, 30-32 километра. И так месяц.

А потом месяц разбегался:

Понедельник: 20 раз по 400 м (68”) через 200 м трусцы

Среда: 20 раз по 200 м (30”-31”) через 200 м трусцы

Пятница: спринт 10 раз по 100 м

Суббота: темповый бег 5-10 км

Воскресенье: длительный бег 2 часа в развивающем режиме.

 

— Саш, а ты сейчас своим спортсменам даешь такие тренировки?

 

— Нет, конечно, нет. Во-первых, они этого не выдержат физически. А во-вторых, как я говорил: для того, чтобы бегать долго и стабильно, надо стремиться достигать максимально возможного результата минимальными затратами.

У меня спортсмены и половины того не делают, что делал я. А их результаты на 10 000 м – в районе 28.30, на полумарафоне – 1:02. Мои официальные результаты на этих дистанциях – 29.10 и 1:03.16, хотя по готовности мог бежать 28.45 и 1:02. В то время стартов было гораздо меньше.

И любителям я объясняю, что бег – это не только и не просто бег. Я даю им специальные беговые упражнения, и это интересно, помимо того, что еще и укрепляет. Это же какой полезный самообман! При беговых упражнениях длительностью 20-50 минут пульс, бывает, поднимается до 140-170 ударов. Это не мало! То есть физическая нагрузка есть, а голова отдыхает. А вы попробуйте каждый день только беговыми тренировками развивать такой пульс. Через пару недель надоест и вы перестанете этим заниматься. Даже если вы через день будете делать эти специальные упражнения, всё равно спокойно пробежите 5, 10 километров. Но психику свою такими тренировками не изнашиваете.

Когда мы готовились в Кисловодске (это я про себя, как спортсмена, рассказываю), с конца 80-х по начало 2000-х, понедельник и четверг у нас всегда были днями отдыха. Но утром в эти дни мы ходили в поход на Большое Седло туда обратно средним или быстрым шагом, а вечером – спокойный бег – 12-14 км. Наш тренер (Лофитский Виктор Иванович) тогда говорил: «Еще неизвестно, что приносит больше пользы – бег или ходьба в горах».

 

— Да, но это поначалу надо беречь психику. А если человек решил пробежать марафон, он неизбежно сталкивается с монотонной работой. И в этом случае нервную систему жалеть сложно: она к этому моменту уже должна быть сильной.

 

— На марафоне без монотонной работы не обойтись, это верно. Тем не менее, и на марафоне можно и нужно себя психологически обманывать, отключать мозги. Например, в Линце я помню только первые 10 км, дальше «отключился» почти до конца. Когда я бегал марафоны, всегда разбивал дистанцию для себя на три части. Полумафон пробегаю – часы на промежуточный финиш бах, и всё – мне бежать полумарафон. На 30-м километре выправляю маечку из трусов – типа, проветривается, значит, уже скоро финиш… Серьезно! (смеется) Леня Швецов мне рассказывал, как он Комрадс бежал. Говорит: «Так тяжело, особенно когда с горки бежишь! В эти моменты я представлял, как своего младшего ребенка подкидываю на руках, и мне сразу легче становилось». Нельзя допускать мыслей, что тяжело. Надо максимально себя отвлекать, находить или придумывать что-то, что приносит удовольствие. Даже когда видишь, что кому-то тяжелее, тоже легче может стать. Есть поговорка из чёрного юмора: «В мире, кроме несчастья друга, есть ещё и другие радости!»