Это было в 2000-м. Я вошла в подъезд после утренней пробежки, слегка утомленная, и вызвала лифт. Через пару минут из кабины вышли двое мужчин, о чем-то беседуя, а я стала в неё заходить. Один из них, оглядев меня, вдруг спросил: «Девушка, а когда мы с вами вместе побегаем?» Я часто слышала подобный вопрос-предложение, и как правило, обычно дальше разговоров дело не шло: мой потенциальный спарринг-партнер «сливался» либо в день тренировки (просто не выходил на неё), либо после одного-двух раз понимал, что я не героиня его романа. Я не особо расстраивалась, потому что с удовольствием бегала и одна… В общем, наученная «горьким» опытом, в этот раз я легкомысленно отнеслась к предложению побегать вместе и надменно ответила: «Да вы же устанете!»
«Так! Подождите! А вы за свои слова отвечаете?!» — по тону голоса чувствовалось, что мужчина возмутился. Он расставил руки, чтобы удержать двери лифта. На нем была расстёгнутая безрукавка. В этот момент она распахнулась, и из-под неё на майке я увидела эмблему с надписью Boston Marathon.

«Ой, извините. Беру свои слова обратно», — смущенно и в то же время восторженно сказала я. Тогда я много слышала именно об этом марафоне. Видела фотографии с него: много народу, все ярко, празднично, потрясающая организация! В Москве в то время массовое беговое движение было, мягко говоря, в упадке. И я слушала рассказы своих знакомых о Бостоне, как о сказке, в которую и мне хотелось попасть. Хотя до моего участия на марафонской дистанции было ещё далеко. Но я всегда с большим пиететом относилась к людям, которые бегали марафоны. А тут я стою рядом с самим участником Бостонской мечты!..
Так я познакомилась с Юрой Лаптевым. В 70-е – начало 80-х Юра выступал за сборную Советского Союза на длинных дистанциях. Неоднократно был чемпионом страны. В 1974-м на Чемпионате Европы в Риме был 10-м. Личный рекорд в марафоне 2:14.14 (1978 г., Фукуока, Япония).

Но интереснее даже другой факт про этого человека. С 1992 года Юра пробежал уже 24!!! марафона в Бостоне уже в качестве любителя (в общей сложности за всю спортивную жизнь только на чистых марафонах в соревнованиях он выступил более 40 раз). То есть в этом году у Юры будет юбилейный, 25-й, Бостонский марафон!
Лаптев Юрий

— Юра, ты, похоже, уже свой в Бостоне. Тебя, наверное, там все знают и уважают.

— Не знаю, как насчёт всех, но многие. Однажды даже вышла статья в местной газете, где меня назвали “monster of Boston”, отчасти потому, что я давно и достаточно стабильно выступаю на этом марафоне, а отчасти и потому, что при низкоинтенсивных тренировках показываю хорошие результаты для своих возрастных групп. Впервые я пробежал там в 44 года за 2:41. Это мой личный рекорд в Бостоне. В 50 лет – за 2:42. Тогда я в первый раз выиграл этот марафон. Но узнал об этом через несколько часов, когда пришёл к своим друзьям Роджерсам (Билл и Чарли – здесь и далее прим. авт.) в магазин одежды для бега. Они встретили меня овациями, надели на меня боксёрский чемпионский пояс (в магазине расположен также музей славы, где находятся какие-то вещи и предметы, подаренные известными спортсменами, политиками и т.д.), и я позировал. Это, действительно, приятно. Я повторил свой успех в 60 лет. В общем, мне всегда удавалось там хорошо выступать и быть в призах, кроме последних двух лет.

— Ты сказал про низкоинтенсивные тренировки. Это как?

— Я имел в виду кроссы, особенно длительные. Работы я делаю довольно интенсивно, выше соревновательной скорости. Но большими нагрузками ты разрушаешь организм, и его надо правильно восстановить, просто «постоять на ногах» в кайф. Вот ты меня спросила, сколько всего марафонов я пробежал в жизни. А я даже не считал. Официальных, на соревнованиях, — больше сорока. Но ведь когда мы тренировались в сборной, во время подготовки мы бегали длительные от 30 до 50 км в один сезон. Сейчас, я знаю, так не делают, наоборот, идут по пути сокращения дистанции длительного, но с более высокой скоростью. Я же и сейчас стою на ногах длительный бег 3 часа и чуть больше, несколько раз за время подготовки. Опора должна привыкать к такой нагрузке. Поэтому мой длительный решает две задачи: приучить ноги к долгому бегу и восстановить организм.
И это работает. Для себя этот принцип я определил очень давно, когда тренировался ещё в сборной. Например, мы были на сборах в Киргизии, на озере Иссык-Куль. Побежали очередную 30-ку. Ребята «втопили» по 32 минуты каждую 10-ку, а у меня получалось чуть тише 40 минут. И так практически каждый раз я от них заметно отставал. Через месяц после возвращения в Москву я бегу те же 30 км за 1:32, а остальные еле-еле 1:40 набегают… В горах нужно тренироваться очень аккуратно.

— Но это какие-то запредельные объёмы получаются!

— За 1978 год у меня получилось 8250 км. Было свыше 70 бегов от 30 до 50 км. На высокогорье сидел больше полугода. Но и личный установил в том же году. Согласен, что это не легко. Но у меня была хорошая база. В молодости я увлекся системой Артура Лидьярда. Его книгу «Бег к вершинам мастерства» перечитывал несколько раз, как Библию. Речь там шла о том, что если вы хотите чего-то добиться в беге, вам нужно пробегать каждую неделю по 100 миль. Так я и делал: разбил этот объём по дням 32 км, 16 км, 32 км, 16 км, 32 км, 16 км и 16 км. И так каждую неделю. Сначала тяжело, потом организм привыкает, и бежится быстрее.
С 1983-го, когда меня исключили из сборной и сделали «невыездным» за, так сказать, нелояльность спортивному руководству, я стал заниматься пчелами и охотой. Был достаточно состоятельным. И думал: как же это я столько тренировался, бегал?! Это же такая тяжёлая работа!

— И как же ты решил вернуться в «такую тяжелую работу»?

— Наверное, бегать люблю. В 1991-м, когда в стране случился переворот, друзья предложили мне выезжать на старты за границу. Я им возразил: «Я ж невыездной!» А они: «Да ты что, Юра, сейчас даже бандиты выезжают!» Так и вернулся. А вернулся, подумал: как же это я пчелами занимался?! Это же такая тяжёлая работа! (смеётся)

— А в профессиональном спорте за границу на старты часто выезжал?

— Поездок у членов сборной было всего две в году. Для нас это были, так сказать, коммерческие старты. Туда мы везли из Союза вещи на продажу, а оттуда – на вырученные деньги товар на продажу здесь. Когда я в первый раз выехал в Грецию, в 75-м, взял с собой наш фотоаппарат «Зенит». Продал его там за 100 рублей (в пересчете на наши деньги). А здесь греческий товар продал за 1000 рублей. Да, 1:10 всегда выходило. Но в Союз особо много не привезешь: был лимит не более трёх пар джинсов или одного килограмма мохера. Если раскрывалось, что привёз больше – всё! Невыездной! В Японии в 1978 году были на марафоне без суточных. А у них питание там дорогое очень. Отсюда брали сгущенку, икру, колбасу. Билл Роджерс купил у нас там всю икру за 50 долларов. На эти деньги мы и питались – я, Коля Пензин, Лёня Мосеев.

— Вернемся к марафонам. Из чего складывается результат на этой дистанции, по-твоему?

— При правильном режиме питания и отдыха нужно набегать базу, поднять скоростные возможности, иметь хорошее здоровье и сделать правильную подводку. Из всего этого для меня сейчас только здоровье непредсказуемо. В последние два года мои результаты в Бостоне совсем не соответствовали подготовке: то зубы разболелись прям перед стартом, то с гриппом промучился за три недели до Бостона. Потом ещё бежал с кашлем. Даже не знаешь, откуда ждать подвох от организма. Все остальное я могу просчитать.

— Хорошо. Но в этот список ты не включил работу над техникой бега и силовую тренировку. Это неважно для марафона?

— Ты знаешь, я много видел людей, которые бегают совершенно по-разному, с разной техникой. И, при этом, показывают хорошие результаты, вплоть до профессионалов. И если искусственно натягивать какую-то «правильную» технику, то это может привести к дополнительному нервному напряжению. Что, действительно, можно поправить тренеру, так это степень раскрепощения. То есть следить за этим. И кстати, расслабленность приходит, в том числе, и от набеганности. Нужно, чтобы мышцы были максимально расслаблены. Ты катишь и катишь. Толкаться, как средневик, в марафоне невозможно. Нужно брать экономичностью, а не просто отдать энергию в сжатые сроки.
У меня самого техника бега не идеальная. Мне многие в своё время советовали бежать пошире. Кроме того, я перекатываюсь с пятки на носок, но плавно и ногу ставлю мягко. А для этого надо хорошо чувствовать поверхность и своё тело. Это у меня получается.

— А ещё, говорят, техника бега улучшается от силовой тренировки.

— И это верно. Правда, я уже её не делаю, кроме забеганий в гору. В моём возрасте можно и лучше обойтись без этого, тем более если база хорошая. А у меня база позволяет обходиться сегодня без силовых упражнений и прыжков. В своё время я делал такие тренировки: 3 раза по 600 м прыжков без остановки через 200 м ходьбы и плюс ещё 200 или 300 м прыжков. И так 3 раза в неделю. В молодости силовая обязательна.

— Свой первый марафон помнишь?

— Да, конечно. В 71-м в эстонской Вяндре. Мне тогда было 22 года и пробежал я за 2:24.15. Выполнил норматив Мастера спорта. «Доброжелатели», а их было много, говорили: «Это случайность! Марафон – это вообще не вид спорта!» Так раньше относились. Хорошо. В следующем году бегу. Был отбор на Олимпиаду в Мюнхене. Спортсмены все были заряженные на результат. Бежали в Новгороде. Жара стояла страшная, аж леса горели. 2:20 – лучший с Союзе по молодежи, попал в общую 20-ку сильнейших. Успокоились…
А после третьего своего марафона в 1974 году я уже поехал на Чемпионат Европы в Рим. Правда дополнительными стартами был замучен. За 2 месяца до Рима у меня было 3 старта на длинные дистанции с разницей в 2 дня. 3-го и 5-го июля бежал Универсиаду в Минске – 5 и 10 км. На пятерке был 7-м, на десятке – 3-м (29.27). А ещё через день бежал Чемпионат Союза по марафону в Клайпеде – 2:15.57. Чувствовал себя нормально. Через 2 недели снова 10 км. Кое-как набежал на 30.0. И ведь отказаться нельзя: «Партия сказала НАДО!!!» Так что в Риме было уже не до рекордов – 2:23. Правда попал в 10-ку и был лучшим из наших.

В 1978 году на Чемпионат Европы в Прагу меня не взяли, хотя я и выполнил все условия отбора. Весной меня в первый раз исключили из сборной за привычку «говорить то, что думаю, и не делать того, что требует начальство». Очень неудобный был.
Тем не менее я готовился к отбору. Для этого надо было стартовать два раза: на пробеге «Труд» (30 км) и через месяц марафон. Готовился как проклятый. На 30-ке был вторым с результатом 1:34.18. А марафон выиграл (2:16.48). Правда готов был намного лучше. Я бежал первым с хорошим отрывом. На 35-м километре судья, можно сказать, насильно протягивал мне влажную губку, а брать её нельзя было, иначе – снятие с дистанции за принятие помощи: губку надо было брать самому из железных тазов, стоявших тут же рядом. Мне нельзя было совершать дисциплинарных ошибок. Так вот я ещё за несколько метров до этого судьи стал отмахиваться от губки и резко ударился кистью о металлический таз. И тут же у меня спазмировало заднюю поверхность бедра справа. И все. Бежать не могу. Скидываю скорость и жду, пока отпустит. Полегчало только на последних двух километрах. Я на радостях эту двушку из трёх минут на километр пробежал.
Тем не менее, в составе сборной меня не восстановили. Я 4 месяца плакал, во сне бегал постоянно. Потом ничего, отошёл…
— Когда я готовилась к весенним марафонам, самое сложное было выходить бегать зимой в любую погоду. Раза 2-3 в неделю я пряталась в манеже, чтобы качественно и в комфорте сделать работу. Ты же в манеж совсем не ходишь. Как мотивируешь себя на тренировки по снегу и слякоти?

— Никак. Это только труд и дисциплина. Иногда я договариваюсь побегать с кем-нибудь вместе. Это тоже здорово стимулирует. Но все-таки это не такой погодный дискомфорт, который был у меня в молодости. Я служил на Байконуре (1968-1970). В то время уже занимался бегом. Так вот зимой, чтобы лицо не замерзало на тренировках – а бегать можно было только на улице, — сшил себе из шинели маску для лица, а-ля балаклава, с тремя дырками для глаз и рта. Выглядел как Фантомас. Пока бежал, эти дырки на маске покрывались толстым слоем инея по краям. Страшное зрелище! -42 градуса, порывистый ветер в лицо, и я бегу в этой маске, как конь по сугробам… И что заставляло меня выходить на тренировки?! Только сила воли.
Так и сейчас: мне нравится, что я подтянут, энергичен. Ради этого можно час-два в день потерпеть (смеётся).

— Чем ещё можешь поделиться с теми, кто бегает марафоны или только собирается?

— Например, по собственному опыту знаю, что лёгкость на марафоне, особенно на первой половине дистанции, весьма обманчива. На второй она превращается в опустошенность и бессилие. Надо чувствовать себя мощным, наполненным, — танком, в общем. И если такой бег не идёт, значит, либо болен, либо перетренировался (подводку неправильно сделал).
А еще во время забега очень мешают те бегуны, которые резко срываются в сторону столов с напитками. Особенно если это происходит прям перед носом. Я научился предугадывать такие движения. Конечно, это отвлекает, но если бежишь на результат, нужно уметь не обращать внимание на такие «мелочи».